№ 20-21 (2488). Ноябрь 2009




Свежий номер
Содержание
архивного номера
Архив
Поиск по рубрике
Старый сайт газеты







  Встречи с прошлым  


Летопись славы ждет продолжения

205 лет назад император Александр I подписал в далеком Санкт-Петербурге Устав Казанского университета и Утвердительную грамоту. С этого времени ведет свою историю наш вуз.

В его стенах рождались уникальные теории, совершались гениальные открытия, происходили знаменательные события. Некоторые из них связаны с юбилейными датами.

  • Так, летом 1809 года магистр П.С.Кондырев первым из ученых университета совершил поездку в Булгары. Сделанное им описание булгарских развалин положило начало их систематическим исследованиям. Кстати, магистром Петр Сергеевич стал чуть ранее, в феврале, когда ему и В.М.Перевощикову первым в Казанском университете присвоили эту ученую степень.

  • Ровно двести лет прошло и с тех пор, как в типографии университета была напечатана первая книга - «Азбука и грамматика татарского языка с правилами арабского чтения, преподаваемая в Императорской Казанской Гимназии» (октябрь, 1809).


    Собрание профессоров. XIX в.
  • 50 лет спустя ученые Казанского университета совершили два важных открытия, имеющих мировое значение. Профессор астрономии М.А.Ковалевский в работе «О законах собственного движения звезд каталога Брадлея» высказал идею вращения нашей звездной системы и описал разработанный им метод определения движения Солнечной системы в пространстве, который, кстати, применяется до сих пор. Кроме того, Ковалевский нашел центр вращения Галактики на основе анализа собственного вращения звезд. Эта работа включена в число 400 важнейших открытий в области астрономии всех времен и всех народов мира.

  • В это же время профессор А.М.Бутлеров получил формальдегид - сырье для производства фенол-формальдегидных и карбамидных смол, аминопластов, красителей, взрывчатых веществ. Факт получения формальдегида внесен в хронологию важнейших событий и открытий в химии.

  • 21 октября 1859 года произошло еще одно интересное событие, которое весьма удивит современную молодежь. 21 учащийся был исключен из университета «за неодобрительное поведение», то есть за аплодисменты на лекции профессора Н.Н.Булича. Согласитесь, сейчас, когда студенты не стесняются на занятии болтать по сотовому, такое трудно себе представить. В знак протеста против исключения своих товарищей 137 учащихся подали тогда прошения об увольнении или переводе в другие университеты.

  • Но студенты Казанского университета не только противостояли университетской администрации. Так, полвека назад при их активном участии для нашего вуза были построены и введены в эксплуатацию 2 спортивно-гимнастических зала. Сейчас занятия по физкультуре проводятся в спортзалах УНИКСа.

  • В том же 1953-м химфак отпраздновал новоселье в новом, специально для него построенном четырехэтажном корпусе. В здании имелось три аудитории и актовый зал.

  • А вот еще одно знаменательное событие, но уже из научной жизни. Полвека назад в декабре начала работать первая очередь комплексной метеорной станции КГУ-М2. Станция представляла собой совокупность радиотехнических устройств, разделенных территориально. Мощные УКВ-передатчики (импульсный и непрерывного излучения) располагались в здании КГУ, а центральный пункт сбора информации с системой разнесенных антенн монтировался на территории Астрономической обсерватории имени Энгельгардта.

    Каждый год жизни нашего университета богат событиями. Будем надеяться, что и 205-й впишет новую яркую страницу в историю вуза.

    По материалам «Летописи Казанского государственного университета»
    (авторы А.П. и Е.П. Исаковы) подготовила Луиза КАРИМОВА




      Встречи с прошлым  


    Казанские студенты два века назад

    Сейчас никого не удивишь прогулами и опозданиями на лекции, болтовней с соседом по парте во время семинара... А между тем 100 - 150 лет назад в нашем университете все было совсем по-другому.

    Лекции тогда продолжались один час и проходили до обеда. Начинались они в 8 утра и заканчивались во втором часу пополудни. Выпускник Казанского университета Н.И.Мамаев писал: «В некоторые дни недели лекции занимали все пять утренних часов, в другие четыре и три часа, никогда менее». После обеда желающие могли обучаться искусству: живописи, музыке, танцам или церковному пению.


    На вступительном экзамене.
    В то время еще не было специальных учебных пособий и печатных руководств для студентов. Лекция записывалась всеми слушателями со слов профессора, затем один из студентов собирал у остальных конспекты и сводил их в один. Получившийся текст просматривал профессор, вносил поправки и только потом, окончательный вариант лекции учащиеся снова переписывали для себя. Так что писать им приходилось очень много. Некоторые обеспеченные студенты даже нанимали переписчиков из числа нуждающихся сокурсников.

    Посещение занятий в XIX веке было обязательным. Но студенты не были бы студентами, если б не прогуливали занятий. Лишь некоторым профессорам удавалось сделать лекции настолько интересными, чтоб собирать полные аудитории слушателей.

    Любовью и уважением студентов пользовался ректор Н.И.Лобачевский. Лобачевский-ректор практически неотделим в мемуарах от Лобачевского-ученого. Любовью и почтением проникнуты слова студента медицинского факультета 1830-х годов Н.Ф.Воронцова: «Личность нашего ректора Николая Ивановича Лобачевского чаще всего была предметом наших вечерних бесед... Все студенты без исключения его уважали, а студенты-математики просто благоговели перед ним. Глубокий ум, обширные познания, широкое понимание жизни, несокрушимая логика и необыкновенная способность говорить просто, ясно и увлекательно, благородство характера, деликатное и внимательное отношение к молодежи, преданность науке и университету - все это давало ему возможность господствовать над всем окружающим и служило неистощимой пищей студенческих бесед».

    Выпускники юридического факультета конца 1840-х - начала 1850-х годов отмечали в мемуарах профессора гражданского права Д.И.Мейера. Его лекции были прекрасно структурированы, а сам он «был требователен и всячески подтягивал своих слушателей, заставлял их читать специальные сочинения, звал к себе на беседы». Воспоминания современников рисуют образ честного и талантливого ученого, смело высказывающего с университетской кафедры свои убеждения. Например, читая лекции о крепостном праве, он провозглашал необходимость его отмены, что производило неизгладимое впечатление на слушателей. По словам А.Ф.Мартынова, кумир передового студенчества Д.И.Мейер для Казанского университета значил ничуть не меньше, чем Грановский для Московского.

    Слабыми, по мнению студентов, были те профессора, занятия которых посещать не хотелось. Так, по свидетельству Янишевского, к профессору А.П.Норману учащиеся ходили первые две недели, да и то лишь затем, чтоб посмеяться. Не пользовался популярностью и профессор права Г.Л.Фогель, который, читая курс, садился на кафедру, зажимал в кулаке носовой платок, подпирал им щеку и монотонно говорил: «Если кто-либо когда-либо учинит...» К таким преподавателям студенты ходили по очереди, чтобы те не читали лекции голым стенам.

    В начале 1850-х в университете сложилась группа новой профессуры, в которую входили А.Н.Бутлеров, М.Я.Киттары, И.К.Бабст, С.В.Пахман. Их лекции посещали студенты практически всех факультетов. Историк С.В.Ешевский, например, «привлек в свою аудиторию не только полный состав своих обязательных слушателей, но и медиков, никогда не появлявшихся в так называемых общих аудиториях». И это несмотря на то, что голос лектора был тихим и болезненным. Он «проглатывал некоторые звуки так, как я не слыхал ни у кого, - вспоминал один из его слушателей. - Вместо к он, например, выговаривал ч, вместо л - р и наоборот».

    Студенческое общежитие в университетском корпусе.
    Быт казенных (учившихся за счет государства) студентов в Казани начала XIX в. был весьма неприхотливым. Их камеры заполняли кровати, общий стол для еды и занятий, ширма, отделявшая зону для переодеваний, письменный стол и маленький ломберный столик с табуретами. Таково было стандартное убранство студенческого жилья.
    (Из книги Е.Вишленковой, С.Малышевой, А.Сальниковой «Культура повседневности провинциального города: Казань и казанцы в XIX - ХХ веках».)


    Плохая дикция была и у сменившего Ешевского А.П.Щапова - кумира студентов начала 1860-х годов. Силу воздействия его слов описал один из студентов: «Щапов оборвал лекцию чуть ли не на полуслове и быстрым движением скрылся из зала. Онемевшая толпа расступилась перед ним с инстинктивным почтением. Несколько секунд в зале еще длилась мертвая тишина, но вдруг, как гремучий удар летней грозы, разразился страшный гром рукоплесканий. Это продолжалось с минуту, толпа не двигалась с места, продолжая рукоплескать. Профессора и сам попечитель делали то же. Потом начались какие-то восторженные крики, наконец, ко всему этому присоединился оглушительный треск мебели, ломавшейся под напором толпы, устремившейся, наконец, за профессором. Некоторые неистово стучали в пол стульями и ногами. Все куда-то спешили, бежали, сами не зная куда, и, думаю, не прошло получаса, как весь город знал о необычайном событии, совершившемся в университете».

    Властителем дум казанского студенчества в 1890-е годы был историк Н.Н.Фирсов. Он «являлся в Казани своего рода московским Ключевским, - вспоминал медик М.В.Танский. - Молодой, выше среднего роста, сухощавый, с одухотворенным лицом, с зачесанными назад длинными волосами, он выглядел скорее поэтом, чем мужем ученым. Лекции читал неторопливо, плавно и гладко, хорошо выработанным литературным языком... Провожали лектора каждый раз громом аплодисментов».

    Воспоминания о преподавателях встречаются практически в каждом мемуарном произведении выпускников университета. В XIX в. запоминались, в первую очередь, яркие и талантливые лекторы, которые вызывали уважение и любовь не только своим профессионализмом, но и прогрессивными убеждениями, человеческими качествами. Не меньшее внимание уделялось фигурам одиозным, реакционным, консервативным, а также и строгим профессорам.

    По материалам литературного сборника к 100-летию Казанского университета
    «Былое из университетской жизни» и «Terra Universitatis»
    Е.Вишленковой, С.Малышевой, А.Сальниковой подготовили
    Людмила САЗОНОВА, выпускница истфака КГУ, н.с. Нацмузея РТ,
    и Луиза КАРИМОВА



      Встречи с прошлым  


    «Молодому Ульянову» - 55!

    Невозможно представить себе КГУ без колонн, Сковородки и памятника Володе Ульянову.

    Это и традиционные символы нашего вуза, и неизменные ориентиры для назначения встреч. Думаю, мало кто знает, что в этом году памятник «Молодой Ульянов» отмечает свой 55-летний юбилей. 23 ноября 1954 года была завершена его установка в скверике напротив главного здания.

    Сбор средств на сооружение памятника начался еще в 1946 году, в том же году для руководства строительством был организован комитет под председательством секретаря ОК ВЛКСМ Юскаевой. Над проектом работал заслуженный деятель искусств ТАССР скульптор Садри Ахун. Планировалось отлить бронзовую фигуру на Ленинградском заводе художественного литья, а гранит для постамента должна была прислать молодежь Свердловска.

    В результате через восемь лет в честь 150-летия Казанского университета в благоустроенном скверике был установлен памятник Владимиру Ульянову. Его автором стал лауреат Сталинской премии архитектор В.Е.Цигаль. Бронзовую фигуру высотой в 3,32 м отлили на ленинградском заводе «Монумент-скульптура».

    Луиза КАРИМОВА
    Фото Руслана Бушкова (1990-е гг.)