N3. Март 2004
архив
поиск
рассылки
о газете
свежий номер
содержание
пишите нам

Homo legens

КОГДА ТЕБЕ ПЛОХО, ВООБРАЗИ, ЧТО ТЫ СЧАСТЛИВА

Автора вдруг осенило, что в последующее небытие канут как раз общеизвестные вещи, о которых современный писатель не считал необходимым распространяться: цены, чемпионы, популярные песни…

Эти строчки из комментария к “Пушкинскому дому” Андрея Битова “Близкое ретро” написаны еще в девяностых. В небытие готовились кануть игрушки-раскидайчики и папиросы “Север”, один из популярнейших советских журналов “Здоровье” и нормы ГТО, “Москвошвей” и “Ленодежда”, сундуки в общих коридорах и имена писателей соцреализма. И даже текст, нацеленный в будущее, стремительно устаревал.

Процесс продолжается, с поправкой на невероятный для советских времен объем продаж книг. Чтобы читатель мог ориентироваться в книжном море, крупные магазины публикуют свои “десятки самых шумных книг”, “десять книг года”, “десять самых продаваемых книг недели”. Эти списки меняются, имена возникают и пропадают. Долго ли мы будем помнить и понимать книги общеизвестных сегодня писателей, таких, как Акунин, Илья Стогоff, Сорокин, Пелевин? По какому ведомству пройдет подобная литература через десять-пятнадцать лет?

Газета “Книжное обозрение” – один из маячков в море литературы. Вот фрагменты отзывов ее авторов на книги продаваемые и шумные.

Харуки Мураками. К югу от границы, на запад от солнца. Под жутковатыми обложками - то с черепом, то с саксофоном – "Эксмо" выпускает самого "западного" Харуки Мураками. Для русского читателя существует обаяние японской экзотики: человеки-овцы, рис и рыба, представление о долге и прочая дзенская невозмутимость. Последние романы, переведенные на русский, не имеют ко всему этому никакого отношения.

"К югу от границы..." не привязан ни к какой стране, потому что, когда двенадцатилетние девочки и мальчики влюбляются где угодно – и мурашки по коже у них бегут одинаково, и взрослеют они потом очень похоже. Нежность этого романа беспредельна. В нем, конечно, есть та же метафизическая подоплека, что и всегда – возвращающиеся мертвые возлюбленные, прозрения и метания, - но в целом он похож на киносценарий, который мог бы написать Александр Вампилов по мотивам "Девственниц-самоубийц".

В издательском деле жесткие законы. Книга может быть любой по содержанию, но фантик должен переливаться всеми цветами радуги, чтобы её купили.

Ругать бесполезно, хвалить глупо – армия поклонников Мураками, естественно, придет от книжки в восторг, а недоброжелатели только лишний раз поморщатся. Любовь к Мураками – это не менее мистическая вещь, чем те, которыми славится проза японского писателя. Еще поражает неизменная убежденность главного героя в том, что он движется в правильном направлении. Как он это чувствует? Из чего это следует? От чего он отталкивается в своих алогичных построениях? Загадка.

Пауло Коэльо – не просто культовый писатель. Он – проповедник. У Коэльо есть определенная философско-нравственная концепция, непротиворечивая и устоявшаяся. И каждое его произведение представляет собой проповедь этой концепции. В большинстве случаев литература – творческий поиск. У Коэльо поиска нет. Он уже все нашел.

Неудивительно, что книги бразильского писателя расходятся по миру многомиллионными тиражами: он играет по правилам. Свежепереведенный его роман Вероника решает умереть непременно вызывает у читателя ощущение, что Пауло Коэльо – не хуже фирмы "Тефаль" – всегда думает о нем. А не о какой-то там самодостаточной эстетике и красоте, которая непонятным образом спасает мир. Перед нами легко усваиваемый литературный продукт с выраженным психотерапевтическим эффектом. Сюжет изящен, иногда парадоксален; интрига, заставляющая читателя с интересом ожидать, что будет дальше, также присутствует. Простая, серьезная интонация. Убедительные мысли о ценности жизни, подкрепленные убедительно прописанными переживаниями героев. Всему причина – страх перед реальностью. Описание болезни занимает в книге немало страниц, сильно напоминающих тексты из глянцевых журналов типа "Домашний очаг".

Автор рецензии не исключает, что пресловутый кризис среднего возраста является всего лишь коммерческим проектом, который позволяет одним зарабатывать, а другим тратить деньги на себя любимых, с иллюзией какой-то главной пользы.

Еще одна книга Пауло Коэльо – Пятая гора. “Ребенок может научить взрослого трем вещам: радоваться без всякой причины, всегда находить себе занятие и настаивать на своем”. Последние два качества – профессия пророка.

Сергей Гандлевский. <Нрзб> Роман, который выдвинут на Букеровскую премию, назван критиками "хрестоматийным" сразу же по выходу. Роман, написанный виртуозно, изящно, блистательно – словом, именно тот роман уходящего года, не прочитать который стыдно.

Понравится ли – вопрос другой. Любовь, творчество – темы вечные, но любовь, творчество в воспоминаниях о юности человека пожившего, несбывшегося, а потому ироничного, жесткого и нудного – это тяжелое испытание для романтических натур.

Хочу напомнить и о книге, благополучно миновавшей проверку временем.

В аннотации к новому изданию романа Патрика Зюскинда указывается, что он переведен на 33 языка. Русский перевод Парфюмера существует с 1993 года, когда он был опубликован в журнале "Иностранная литература".

Это книга о человеке-волке. Оборотне. И до сих пор не прекращается таинственность воздействия произведения. Описания в "Парфюмере" составляют его сюжет, он связан из описаний, каждое из которых, в свою очередь, рассказ, новелла: о том, как дистиллировать лаванду или приготовить душистое мыло. А поступки, действия героя – только способ связи описаний и повод для них.

Вот запах воды или стекла. А мы, может быть, и не задумывались, что он существует. А если замечали запах воды, то какой-то другой не замечали. Для каждого роман какие-нибудь открытия да готовит. Надо проверить: так ли пахнет, как уверяет автор (или его герой). Читатель начинает принюхиваться.

И снова вернусь к Андрею Битову. В одном из интервью я нашла такие строчки: “Для истории необходим фотоаппарат с двумя объективами: один – длиннофокусный, другой – для съемки крупных планов, с большой глубиной резкости. О широкоугольниках забудьте – достаточно широкого обзора быть не может”.

     

© 1999-2002 Казанский Государственный Университет