N 8-9. Май 2005
архив
поиск
рассылки
о газете
свежий номер
содержание
пишите нам
ЛИНИЯ НАУЧНОЙ ОБОРОНЫ


Актовый зал университета в 1941 г. Рисунок академика Я.И. Френкеля

В мае 1985 года, в дни празднования 40-летия Победы, в Музее истории КГУ открылась выставка, названная «Линия научной обороны».

Она была посвящена научному подвигу ученых московских и ленинградских институтов Академии наук СССР, эвакуированных в Казань в годы Великой Отечественной войны.


Первыми посетителями выставки стали участники 42-й выездной сессии Академии наук СССР во главе с ее президентом А.П.Александровым и вице-президентами В.А.Котельниковым, А.Л.Яншиным и К.В.Фроловым. В книге почетных гостей музея сохранился их отзыв: «Сердечно благодарим коллектив музея и за создание такой интересной впечатляющей экспозиции и за прекрасную демонстрацию ее нам. Удивительно, что буквально во все периоды существования университета через него прошло столько выдающихся людей. Математики, физики, химики, политические, общественные и литературные деятели, выдающиеся медики - вся эта когорта показывает, что в Казанском университете царила творческая обстановка, рождалось новое».

Выставка создавалась два с лишним года. Сотрудники музея работали в архивах Академии в Москве и Ленинграде, архивах академических институтов и лабораторий, встречались и переписывались с известными учеными, родными и близкими тех, кто не дожил до тех дней.

Заинтересованность и поддержка руководства президиума Академии наук и архива Академии, директора архива Б.Левшина, многих москвичей, ленинградцев, казанцев и бескорыстных наших помощников позволили собрать богатейшую коллекцию, насчитывающую свыше пятисот единиц. В ней документы, фотографии, книги и рукописи, письма и воспоминания, личные вещи академиков А.Ф.Иоффе, С.И.Вавилова, Л.Д.Ландау, К.К.Марджанишвили, А.Н.Фрумкина, И.И.Толстого. Эта коллекция легла в основу экспозиции, раскрывшей неоценимый вклад ученых Академии наук СССР в Победу.

В июле 1941 года было принято решение об эвакуации учреждений АН СССР из Москвы и Ленинграда. 19 июля в Казань вылетел вице-президент О.Ю.Шмидт, на которого было возложено руководство размещением академических учреждений, сотрудников и их семей. В музее хранятся командировочное удостоверение и авиабилеты О.Ю.Шмидта.

С 23 июля в Казань начали прибывать эшелоны с людьми и оборудованием. Город гостеприимно принял эвакуированных. Большую роль в их размещении сыграл А.Е.Арбузов, назначенный уполномоченным президиума по их устройству.

Центром академической жизни стал Казанский университет, который предоставил Академии свои аудитории, лаборатории, все подсобные и служебные помещения. Временно под общежития были оборудованы Актовый и физкультурный залы. В музее демонстрируется рисунок «Актовый зал в годы войны». Этот дружеский шарж был помещен в одном из номеров стенгазеты Ленинградского физтеха.

Я хорошо помню физкультурный зал в 43-м году, так как жила там с мамой, сотрудницей Ленинградского ботанического института. Сейчас трудно представить зал университетского музея в военные годы: сто пятьдесят кроватей, отгороженных друг от друга простынями или картонками; проходов между ними нет, раздеваться или одеваться можно только пригнувшись или на корточках, в зале полумрак, несмолкающий гул голосов и шум примусов...

В главном корпусе университета находился президиум Академии, возглавляемый вице-президентами О.Ю.Шмидтом и Е.А.Чудаковым, а с 1943 года - А.Ф.Иоффе и Л.А.Орбели. Здесь же размещались несколько крупных академических институтов, в том числе ФИАН, Институт физпроблем и Физтех.

И.М.Франк, в то время старший научный сотрудник одной из лабораторий ФИАНа (впоследствии академик, лауреат Нобелевской премии), рассказывал мне о невероятно трудных условиях жизни и быта эвакуированных ученых. Институт вывез из Москвы почти все научное оборудование. Места для его размещения не хватало, и большая часть его оставалась в ящиках, загромождавших коридоры университета. Когда требовалось достать какой-нибудь прибор, приходилось переставлять множество больших тяжелых ящиков, затем снова их заколачивать и взгромождать друг на друга. Помещение плохо отапливалось - температура была близка к нулевой, а иногда и ниже, поэтому зимой работали в пальто. Питались очень скудно. Заботы о пропитании, об отоваривании продовольственных и хлебных карточек, очереди в столовой, обработка крошечных огородов занимали уйму времени, отвлекая от научной работы.

Академик И.Е.Тамм вспоминал, что один из сотрудников Физтеха, размещенного в помещении этнографического музея, использовал экспонат музея по его прямому назначению: добытую где-то горстку ржи он смолол с помощью примитивных жерновов, принадлежавших какому-то индейскому племени. Большой популярностью пользовались котлеты и шашлыки из моллюсков, которых ловили в Казанке. В их честь член-корреспондент АН СССР Л.А. Галин даже сочинил «Песнь о моллюсках».

Уже в августе- сентябре 1941 года был разработан первый план работы Академии наук в условиях войны. Он включал в себя более двухсот тем, связанных с задачами обороны страны. О работах Физического института им. П.Н.Лебедева академик С.И.Вавилов впоследствии писал: «Без всякого принуждения, лаборатории изменили темы своих работ так, что они помогали Красной Армии, военной промышленности, госпиталям».

С.И.Вавилов, руководивший одновременно двумя институтами - ФИАНом и Государственным оптическим институтом, эвакуированным в Йошкар-Олу, сумел объединить их усилия для решения важнейших оборонных задач. В 1942 году сотрудники лаборатории люминесценции, которой непосредственно руководил Вавилов, разработали методы и средства светомаскировки военных объектов. На одном из казанских предприятий было организовано производство светосоставов постоянного действия. Новые средства светомаскировки отправлялись на авиационные, пороховые заводы, использовались при маскировке пристаней на Волге. Вместе со своим сотрудником С.А.Фридманом Вавилов разработал выпущенную на казанском заводе серию люминесцентных ламп особой конструкции для Военно-Морского Флота. Были изготовлены специальные оптические устройства для ведения прицельного огня в ночное время.

Созданием акустических тралов - эффективного средства борьбы с вражескими минами - успешно занималась другая лаборатория ФИАНа, которой заведовал Н.Н.Андреев. Значительную часть работ он вместе с сотрудниками своей лаборатории проводил на боевых кораблях Черного и Балтийского морей. С их помощью акустическими тралами было оборудовано около сорока военных кораблей.

Важные военные темы, связанные с радиолокацией, разрабатывались в лаборатории Н.Д.Папалекси. В лаборатории Б.М.Вула был сконструирован прибор для борьбы с обледенением самолетов. Г.С.Ландсберг зимой 1941- 42 годов организовал оптические мастерские в одной из комнат Краеведческого музея, где было налажено изготовление стилоскопов. Приборы немедленно передавались представителям оборонных заводов и фронтовых ремонтных частей Красной Армии. Всего во время войны до возобновления промышленного производства было изготовлено около ста приборов.

Одним из самых крупных достижений Ленинградского физико-технического института, руководимого А.Ф.Иоффе, явилась работа по защите боевых кораблей от магнитных мин и торпед. Известно, что ни один корабль, снабженный системой противоминной защиты, не подорвался на вражеской мине. Инициатором этой работы были А.П. Александров и Б.А.Гаев, а наиболее активными участниками внедрения этого метода - И.В. Курчатов, П.Г.Степанов, В.Р.Регель и В.М.Тучкевич, работавшие на разных флотах. В 1942 году ученые были удостоены Сталинской премии первой степени.

Один из крупных отделов Ленинградского физико-технического института, руководимого А.Ф.Иоффе, изучал электрические и тепловые свойства полупроводников. Эти исследования использовались в изготовлении «партизанского котелка» - термоэлектрического генератора, который предназначался для питания радиостанций в партизанских отрядах и разведывательных группах.

Выдающимся событием в научной жизни Академии стали работы П.Л.Капицы по созданию новых методов достижения низких температур и получения жидкого кислорода. Прибыв в июле 1941 года в Казань, Институт физических проблем сразу же приступил к монтажу оборудования. И скоро кислород стал поступать в казанские госпитали. В Казани Капица создал самую мощную в мире турбинную установку для получения его в больших количествах, необходимых в военной промышленности.

Два с лишним года находился в Казани Институт химической физики, руководимый академиком Н.Н.Семеновым, впоследствии лауреатом Нобелевской премии. Институт глубоко изучал процессы горения и взрывов. Ценные исследования в области теории горения и детонации в газах проводил молодой ученый профессор Я.Б.Зельдович, впоследствии академик, трижды Герой Социалистического Труда. Исследованием горения порохов реактивных снарядов для «катюш» занимался другой сотрудник института - профессор Ю.Б.Харитон, также позднее академик и трижды Герой Социалистического Труда. Из архива Института химической физики мы получили два замечательных документа - соцобязательства Я.Б.Зельдовича и Ю.Б.Харитона на II квартал 1942 года. На одном из них рукой Якова Борисовича написано, что он обязуется полностью, в срок и на высоком качественном уровне выполнить важнейшие пункты квартального плана: выяснить природу аномалий горения пороха посредством вмешательства в процесс; исследовать воспламеняемость пороха в различных условиях; оформить расчетно-теоретические расчеты.

Радиевый институт возглавлял основатель научной школы радиохимиков, создатель радиевой промышленности В.Г.Хлопин. В Казани он разработал способ получения светосоставов с применением радиотория. В 1943 году за эту работу Хлопин и его коллеги были удостоены Сталинской премии.
В Институте органической химии профессором И.Н. Назаровым, впоследствии академиком, был разработан карбинольный клей, нашедший широкое применение для ремонта боевой техники на заводах и в полевых условиях.

В условиях военного времени ученые Академии жили полнокровной творческой жизнью, не прекращались и фундаментальные теоретические исследования, во всех институтах успешно проходили защиты кандидатских и докторских диссертаций. Результаты изысканий обсуждались на научных конференциях. Многие сотрудники академических институтов одновременно работали в Казанском университете. Очень повезло в эти годы студентам историко-филологического факультета, они слушали лекции академиков Е.В.Тарле, Б.Д.Грекова, И.И.Толстого. Лекции студентам физмата и химфака читали видные ученые Б.Н.Делоне и Л.С.Понтрягин, А.Н.Несмеянов, А.Ф.Капустинский, П.А.Ребиндер, А.А.Гринберг. Заметный вклад в историю отечественной науки внесли труды, созданные учеными в Казани. Это «Крымская война» Е.В.Тарле, «Заметки по теории турбулентности» академика А.Н.Колмогорова, известная «казанская» работа другого видного математика П.С.Александрова, статьи Д.С.Лихачева, публиковавшиеся в 1943-44 годах в «Историческом журнале» и журнале «Звезда». В 1943-44 годах член-корреспондент Я.И.Френкель писал в Казани свою широко известную монографию «Кинетическая теория жидкостей». Его сын Виктор прислал в музей первое издание книги и фотографию дома на улице Шмидта, где жил физик. В садике, прилегавшем к дому, находился маленький сарай, который Яков Ильич приспособил под рабочий кабинет. В нем за столом из куска фанеры, положенной на колени, писал он этот труд.

Замечательную книгу «Мои воспоминания» выдающийся математик, механик, кораблестроитель академик А.Н.Крылов написал в Казани в 1941 году. В музее хранятся несколько страниц рукописи Алексея Николаевича, первое издание книги 1942 года с автографом автора. Более позднее издание книги музей получил в подарок от дочери А.Н.Крылова Анны Алексеевны Капицы с ее дарственной надписью: «Эта книга была написана Алексеем Николаевичем в Казани в 1941 году, как хорошо, что она будет в музее КГУ».

Помощь раненым бойцам Красной Армии сотрудниц Академии наук и жен ученых - это особая страница в жизни эвакуированной в Казань Академии наук СССР. Существенную помощь казанским госпиталям оказали Физиологический институт им. И.П.Павлова и Институт эволюционной физиологии. Их возглавлял академик Л.А.Орбели. Коллективы этих институтов и сам Леон Абгарович вложили много труда в повышение квалификации госпитальных врачей, организовали циклы лекций на физиологические и медицинские темы. Орбели часто бывал в госпиталях, иногда по просьбе хирургов присутствовал на операциях, находил время, чтобы подробно разобрать наиболее тяжелые случаи ранений, деликатно советовал тот или иной метод лечения.

Все, начиная с лаборанта и кончая академиком, были постоянными участниками многочисленных субботников и воскресников: грузили уголь, разгружали вагоны и баржи, расчищали от снега посадочную полосу аэропорта.

Страстные голоса ученых звучали на митингах, по радио, в печати. В начале 1942 года в Казани возникло движение за создание Фонда обороны. Многие ученые вносили в него свои денежные сбережения и госпремии. Бережно хранятся в университетском музее заявления в бухгалтерию Академии наук, написанные на клочках бумаги академиками Е.В.Тарле, Б.Д.Грековым, А.Н.Крыловым, Н.Д.Папалекси с просьбой во время войны вычитать из их зарплаты однодневный заработок в Фонд обороны страны.
Победа в Великой Отечественной совпала с празднованием 220-летия Академии наук. На юбилейной сессии звучали слова благодарности советским ученым, помогавшим фронту и тылу и внесшим огромный вклад в разгром врага, в Победу.
Стелла ПИСАРЕВА, директор Музея истории КГУ

     

© 1999-2002 Казанский Государственный Университет