N 12-13. Август 2005
архив
поиск
рассылки
о газете
свежий номер
содержание
пишите нам
КАЗАНЬ - РОДИНА НЕСТОЛИЧНОЙ РОССИЙСКОЙ ПЕЧАТИ

Казанская пресса родилась в 1811 году, когда со станков губернской типографии сошли первые номера «Казанских известий». Не год и не два понадобилось для того, чтобы в этом старинном волжском городе появился свой печатный орган.

Мечтали о своем печатном органе в Казани давно, хотя впервые заговорили о нем лишь в конце ХVIII века. А в начале XIX столетия эта мечта уже была близка к осуществлению: одна за другой в городе открывались типографии, в 1804 году был основан университет. Именно преподаватели университета выступили пионерами в издательском деле.

Стояла зима 1808 года. Посланные еще летом попечителем учебного округа С.Я.Румовским шрифты для «российской типографии» университета находились в пути. В августе 1808 года, когда, наконец, прибыли шрифты, адъюнкт университета И.И.Запольский представил директору университета И.Ф.Яковкину подробный проект еженедельного издания под названием «Казанские известия». 20 октября он был препровожден Яковкиным на «благоусмотрение» и утверждение в Петербург.

Побудительные причины, заставившие Запольского взять на себя инициативу, остаются, к сожалению, загадкой. Но едва ли можно ошибиться, предположив, что адъюнкт взялся за это ответственное дело, будучи уверенным, что найдет поддержку в среде молодой казанской интеллигенции, которая сплотилась вокруг Казанского общества любителей отечественной словесности, организованного в 1806 году.

«Известно всей просвещенной российской публике, - писал Запольский, - что губернский город Казань по столичным городам занимает в числе лучших городов первое место. Она, будучи средоточием Сибирского края, имеет и то еще важное пред прочими преимущество, что содержит в себе весьма заметные казенные заведения, сверх губернских присутственных мест, как-то: адмиралтейскую контору, комиссариатское провиантное депо, пороховой завод и продажу, удельную экспедицию, университет и гимназию, духовную академию и консисторию и др. ... Следовательно, нет ни малейшего сомнения в том, чтобы и Казань не имела нужды в подобных же ведомостях, под каким названием ни были бы они издаваемы».

Запольский стремится, чтобы
газета удовлетворяла самым насущным потребностям читателей. В своем проекте особое внимание он уделяет купечеству, торговцам и промышленникам, интересам которых будет отвечать задуманное им издание.

Сам член Казанского общества любителей отечественной словесности, Запольский не предвидит затруднений в доставке материалов для «Казанских известий», надеясь на своих товарищей по обществу. Он не сомневается, что в Казани найдется и немало жителей, готовых принять самое горячее участие в судьбе газеты. В своем проекте Запольский подробно останавливается на источниках информации. С полной уверенностью он отмечает, что различные сведения можно получать «от казенных мест, дворянства, купечества, художников, мастеровых и промышленников и, наконец, от разного звания людей».

Для облегчения сбора материалов, особенно официальных, Запольский предлагал объявления о выходе газеты, если она будет разрешена правительством, распространить как через публикации в столичных газетах, так и с помощью администрации, для которой он разработал целую программу. Он подробно рассчитывает, какую выгоду может принести это издание университету: при количестве пятисот «пронумерантов» (подписчиков), платящих по два рубля в год, университет будет получать до одной тысячи рублей чистого годового дохода. Автор проекта заканчивает записку предложениями относительно организации самой администрации издания: под наблюдением университета она должна подчиняться особому ответственному «осмотрителю» (редактору), которого, вместо оплаты ему жалования, нужно сделать пайщиком предприятия. Все дело рекомендуется организовать по образцу ведомостей Московского университета, который тогда еще не отдавал свою газету на откуп, а издавал ее сам.

Но вышло совсем не так, как предполагал Запольский. Его скромный проект встретил вдруг совершенно неожиданную сильную оппозицию в лице высшего начальства в Петербурге. Ссылка на «Московские ведомости», издаваемые университетом, тоже не имела значения в глазах попечителя.
Запольский обратился за помощью к казанскому гражданскому губернатору Б.А.Мансурову. Из того, как быстро откликнулось губернское начальство на предложение Запольского, становится ясно, что администрация осознавала всю полезность и необходимость такого издания не только городу Казани с его уездами, но даже и соседним губерниям. Такими аргументами губернатор сопроводил проект Запольского министру внутренних дел, добавляя при этом, что известия намечается печатать и на татарском языке.

Снова закружился вихрь, но на этот раз канцелярия работала на высшем уровне. В Центральном государственном историческом архиве Санкт-Петербурга, архивах Казани и в отделе рукописей Научной библиотеки им. Н. Лобачевского сохранились огромные папки, в которых содержится лишь переписка по поводу издания газеты. Входящие и исходящие бумаги были за «номерами» и «надлежащим подписом» в виде приложений, отношений, рапортов и т.п. актов канцелярской переписки. «В то самое время, когда Сперанский сочинял свой план конституционного преобразования России сверху донизу, - писала в столетний юбилей о «Казанских известиях» газета «Речь», - нужно было три года, чтобы получить разрешение на издание провинциальных «Ведомостей».

Итак, отнесясь вполне благосклонно к представлению казанского губернатора, министр внутренних дел князь Л.Б.Куракин, счел все-таки необходимым перед тем, как «предоставить о том на высочайшее разрешение», получить «заключение - не встретится ли со стороны Департамента народного просвещения каких-либо препятствий в издании таковых известий, и в участии в этом одного из членов Казанского университета».

Как же! Пожалуйста, первое препятствие: министр народного просвещения граф Разумовский протестует против допущения в известия «статей, касающихся до словесности», которые по своим отношениям успешнее могут быть издаваемы при университете и печатаемы в его типографии, как скоро оная устроена будет в полном виде.

Второе. Разумовский протестует и против привлечения к делу издания известий «университетского чиновника», то есть инициатора всего этого дела адъюнкта Запольского, ввиду того, что «чиновник,
г. губернатором для сего избранный, обременен будучи делами по университету, не может быть на то употреблен».

Что касается, наконец, печатания
известий на татарском языке, то, по мнению министра народного просвещения, «предположение еще нельзя привести в действие потому, что азиатская типография при Казанском университете стоящая, имеет литер только на три листа, да и те, по большей части, уже стары».

Но, тем не менее, ответ князя Куракина с «препятствиями» министра народного просвещения не смутил ни Мансурова, ни Зиновьева. И казанский губернатор пишет 27 апреля своему министру: «Отклонение университетского чиновника, равно как и исключение статей словесности, нимало не затрудняет издания». Что же касается «азиатских» шрифтов, то Мансуров принимает приобретение их на собственный счет.

Итак, оставалось лишь получить
последнее «добро» князя Куракина. Но министр вдруг не решился сделать это собственною властью и вынес вопрос на заседание Комитета министров, где 26 мая 1809 года зачитал «Записку по предоставлению Казанского гражданского губернатора о дозволении издавать от казанской губернской типографии печатные известия о взаимных нуждах тамошних жителей и казенных мест на российском и азиатском рынках». В завершение всей этой «эпопеи» в июне того же года «изъявил высочайшую на то волю» сам Александр I, о чем и сообщил Мансурову князь Куракин 5 августа 1809 года. А 16 августа министр народного просвещения - попечителю Румовскому, пророчества которого о «трудностях» сразу же стали сбываться. Как-никак дело совершенно новое.

Подготовительный период начался с января 1810 года, когда губернское правление вынесло специальное постановление, в котором говорилось, что «согласно предложениям его превосходительства о издании «Казанских известий», напечатав нужное число объявлений, разослать оные всем здешней губернии присутственным местам и лицам, в службе находящимся, также в соседствованные губернские направления - при сообщениях, а подчиненным и городничими - при указах». Кроме этого объявления, опубликованного местными историками в 1911 году, к сожалению, из бумаг губернского правления того времени ничего не сохранилось: вместе со всем архивом они погибли в пожаре 1815 года. Поэтому дальнейший ход приготовления к изданию газеты остается неизвестным.
Интересна форма распространения газеты: «Билеты на получение Известий, по доставлении в типографию полного числа денег, будут посылаемы в почтовые конторы и экспедиции тех мест, куда господа подписавшиеся назначить благословят».

Но в обещанный год подписчики не
увидели газету. Ни о каких пятистах «пронумерантах», о которых мечтал Запольский, даже и думать не приходилось: к концу 1810 года насчитывалось всего 35 иногородних и 89 казанских подписчиков. А в ночь на 20 декабря неожиданно скончался инициатор издания И.И.Запольский. Ровно четыре месяца он не дожил до 19 апреля 1811 года - выхода первого номера «Казанских известий».

С 21 сентября того же года начал действовать Комитет для издания «Казанских известий». Почти все редакторы газеты смотрели на свою должность как на тяжелую повинность. За все десятилетие существования «Казанских известий» здесь так и не смогла сформироваться постоянная редакция. Понятно, что частая смена состава редакции не могла не сказаться на качестве газеты.

При ограниченности программы, лежащей в основе издания «Казанских известий», и при особых условиях организации редакторского дела не могло быть и речи о направленности газеты, неугодной попечителю. К тому же в отдельных случаях создавалась для газеты тройная цензура: общая университетская, цензура издательского Комитета и, наконец, цензура Петербурга в лице министерства и попечителя. Но, тем не менее, на страницах газеты появлялись отдельные «крамольные» статьи.

Как видно из доклада смотрителя типографии, число подписчиков не изменилось со времен издания газеты Запольским и Зиновьевым. В последующие годы оно даже уменьшилось. Редактор Дунаев докладывал своему начальству: «В 1819 году расходится «Казанских известий» здесь в Казани
18 экземпляров, а в кувертах надлежит послать иногородним пронумерантам 74 экземпляра». В 1820, последнем году издания «Казанских известий», казанских подписчиков было уже 25, а иногородних 74.

Любопытна география распространения газеты. Сохранились многие заявки подписчиков. Более чем в 20 губерниях читали «Казанские известия». Здесь Камчатка и Полтава, Кавказ и Верхнедудинск, Иркутск и Астрахань, Пенза и Вятка и т.д. Конечно, большая часть тиража отправлялась в учебные заведения округа, а на долю индивидуальных подписчиков приходилось совсем немного: в 1819 году всего лишь 14 экземпляров из 92.

Всего за десять лет издания вышло в свет 818 номеров «Казанских известий»: в 1811 г. - 37, в 1812-14 гг. - по 52, в 1815, 1817-20 гг. - по 104, а в 1816 году издано 105 номеров.
Константин КУРАНОВ, ст. преподаватель факультета журналистики и социологии



О чем писали газеты

Основание университета явилось решительным фактором в деле развития интеллектуальной жизни Казани.

Само собой разумеется, что уже самый факт существования в Казани университета с более или менее обширной корпорацией ученых и с целым контингентом учащейся молодежи не мог оставаться без влияния на умственный строй общественности. Но молодой университет и сам сознательно шел навстречу обществу. Мы видели, что Казанский университет на первых же порах своего существования, когда он и сам-то не успел прийти в окончательное устройство, уже изыскивает средства войти в единение с местным обществом, стремится занять в интеллектуальной жизни города и края то высокое, то руководящее положение, которое должно принадлежать ему не только как право, но и как обязанность.

Мы знаем, что уже во второй год существования университета при нем основывается литературный кружок, через несколько лет обращающийся в «Общество любителей отечественной словесности», а с 1811 г. университет выступает с первой казанской газетой, ясно сознавая, что пресса есть могущественнейший стимул к умственному пробуждению общества. Молодой университет прибегал к всевозможным средствам, чтобы внушить обществу сознание тесной связи с ним, чтобы дать ему возможность пользоваться его услугами, чтобы наглядно показать обществу, что университет должен быть органическим элементом его жизни. Эта идея постоянно популяризируется в «Казанских известиях», в актовых речах, в собраниях «Общества любителей отечественной словесности». Стремление университета быть полезным обществу доходит до мелочей. Завелся при университете, например, физический кабинет, в котором имелись «замечательные по своим действиям электрическая и гальваническая машины», и вот университет, извещая в своей газете о том, что «многие страждущие параличом, пользуясь оными (т.е. машинами), получили совершенное облегчение от недугов своих», сам предупредительно вызывает желающих пользоваться ими: «Итак, если кому из одержимых сею болезнею угодно будет действием оных машин пользоваться, таковой, явясь к начальству университета, немедленно получит удовлетворение в своей просьбе». И впоследствии, уже в 40-х годах, представители университета смотрели на прессу как на лучшее средство установить общение университета с городом и краем.
Н.П.ЗАГОСКИН («Волжский вестник», 1892, № 47)

     

© 1999-2005 Казанский государственный университет