N 18. Ноябрь 2005
архив
поиск
рассылки
о газете
свежий номер
содержание
пишите нам
ПРОДОЛЖЕНИЕ ТЕМЫ

В N 11 «КУ» была опубликована статья «Популярный матанализ науки и образования». Ее авторы рассуждали о проблемах российского образования и науки. Сегодня мы знакомим читателей с откликами, пришедшими в ответ на эту публикацию

Кому нужен этот умный кот Васька,жалобно мяукающий под окном чиновника?
Когда публичную статью пишет не профессиональный журналист, а человек, вынужденный взяться за перо по зову совести и сердца, то всегда стоит задать себе вопрос: в каких сердцах она должна отозваться, у кого она может вызвать ответный голос совести и понимание? Поневоле приходится задавать себе этот вопрос, когда читаешь статью трех уважаемых ученых из НИИММ А.Елизарова, Н.Ильинского, М.Храмченкова - признанных ученых в своей области, переживающих и душой болеющих за нынешнее состояние российской науки. Если их статья адресована к ученым университета, то «матанализ» этого тягостного состояния для большинства из них известен и вряд ли вызовет ответное желание встать в ряды пикетчиков, фланирующих у министерства науки и образования с плакатами типа: «Господа чиновники! Помогите российской науке! Она же умирает!» Если же эта статья адресована местным чиновникам, то вряд ли она пробудит их совесть.

Прошу понять мою иронию правильно: материал написан не Нобелевскими лауреатами и даже не деятелями, сделавшими себе имя на международном признании своих выдающихся результатов. А тогда зачем «чиновникам от науки и образования» на эту «писанину» реагировать? Понимаю, что звучит цинично, но я намеренно обостряю ситуацию. Этих деятелей, находящихся у кормила власти, такого рода публикациями не разбудишь и не проймешь. Это же очевидно.

Ситуацию в российской науке можно сравнить с недавним ураганом, пронесшимся над южными штатами Америки и затопившим город Новый Орлеан. Богатые (читай: молодые и способные) покинули этот российский «нью-орлеан» и бежали от урагана «Бориски» в другие страны. Остались научные «старики» и российские «афро-азиаты».

Бездействие чиновников от науки разного уровня может быть предельно точно выражено одной фразой: а зачем спасать этих местных «афро-азиатов»? Им выдают пособия по вынужденной научной безработице (читай: мизерная зарплата российского ученого), а эти нищенские гранты (как знак внимания местной элиты) им также достаточны для выживания. Если уцелел в этом «нью-орлеанском» бардаке, то сиди и не мяукай. Сначала воду (читай: нефть) от потопа надо выкачать. Нынешней власти и бизнесу этот уцелевший российский «Васька» со своими инновациями не нужен. Если надо будет, то купим нужные «ноу-хау» за рубежом. С российскими вооружениями, танками, самолетами все в порядке, а зачем волноваться об остальных научных пустяках?

Именно такие грустные эмоции возникают у меня при чтении этой статьи: ученый кот Васька со своим жалобным мяуканьем вызывает только раздражение у тех, кто с жадным аппетитом вкушает свой кусок мяса, густо смазанный нефтедолларами. Не до вас, господа ученые, зачем с вами еще нянькаться, если без вас и так хорошо. Нужна большая беда - нефтяной кризис (переход с нефти на водород, например), угроза превращения страны в неуправляемую свалку, природные катаклизмы, техногенные катастрофы, холодная война и международная изоляция. Другими словами, для 10% сытых россиян нужен серьезный испуг, боязнь потерять крупные капиталы или свое место у кормушки, что заставит их искать этих научных «Васек» для ловли «мышей» (читай: решения кризисных проблем). Так было всегда в истории России.

Без этой необходимости можно писать нечитаемые статьи в российские научные журналы, пикетировать, даже нагишом ходить (по необходимости или для эпатажа) - ничего не изменится. Ученые обратят на себя внимание чиновника, если они сделают крупное научное открытие (для дальнейшего поднятия престижа Татарстана это может оказаться интересным) или если местный ученый (желательно татарин) получит Нобелевскую премию. Такое неординарное событие может обратить внимание местной элиты на нужды науки. А так, лучше заплатить спортсмену-легионеру кучу баксов, чтобы он завоевывал очки, секунды в местных «ак-барсах», «униксах» и прочих известных спортивных командах для престижа Татарстана.

Увы, сытый голодного не разумеет. Сейчас ничего не изменится. На улучшение ситуации с «местными афро-азиатами» в ближайшем будущем надеяться тоже бессмысленно. Большая беда нужна, как говорил наш известный правдолюб. Чтобы не писать таких раздражающих статей, лучше не зависеть от подачек местных чиновников и работать востребованным ученым-легионером в других научных командах, не зависящих от прихотей и интересов самоназванной элиты. По крайней мере, такая работа позволит сохранить научную форму и принесет личное удовлетворение.

«Троечники» урвали себе власть, а «отличникам» в структуре посткоммунистической России места не досталось. И не надо жалобно мяукать под окнами чиновников от науки и образования. Не услышат они вашего плача. Основное горе в России - это родиться умным и способным. Дураки и дороги - это для России не проблема, а образ жизни. Для народа даже самый хороший коньяк в России превращается местными деятелями в подделку, пахнущую клопами. Ох, не любит современная власть различных умников, указывающих на ошибки в принятом ею способе управления страной, особенно если эти умники - российские ученые.
Равиль НИГМАТУЛЛИН, профессор физфака

Нужна ли дискриминация по возрасту?
В статье обсуждены злободневные проблемы науки в высшей школе, причем многие положения представляются верными. Хотелось бы обратить внимание на один тезис статьи, с которым трудно согласиться. А именно, авторы предлагают ввести возрастное ограничение для профессоров и доцентов. Мне кажется, что такой возрастной барьер, равно как и уродливые программы «поддержки научной молодежи», когда молодому аспиранту платят больше, чем профессору, является пережитком старой административной системы. Все эти пересаживания музыкантов с места на место обходят главный критерий, по которому, на мой взгляд, должен оцениваться и доцент, и ассистент, и профессор, а именно: его работа, конечный продукт, результат.

Поделюсь своим опытом работы в зарубежном университете, где большинство преподавателей - наемники, причем не фиктивные, пропитанные растлевающим ядом принципа «вы делаете вид, что платите, мы делаем вид, что работаем», а реальные, когда каждого десятого преподавателя - самого загнанного - раз в год «пристреливают» (вышвыривают на улицу). В этой системе люди преклонного возраста не дискриминируются ничем. Если пожилой преподаватель выдает качественный научный продукт, регулярно оцениваемый американскими комиссиями, получает высокие баллы оценок от студентов по читаемым курсам (нагрузки у всех одинаковы и не зависят ни от должности, ни от возраста), сам ставит студентам низкие оценки, ведет положенную методическую, административную и хоздоговорную работу, то дата его рождения не имеет никакого значения! У меня есть коллеги-наемники, которым сильно за 70 и которые за пояс затыкают молодых.

Разумеется, с возрастом острота ума, способность делать эксперименты, выезжать в полевые экспедиции, оперировать, да и просто стоять у доски в аудитории снижаются. И профессора уходят, как уходят в спорте чемпионы. Ни одному мастеру самого международного класса не придет в голову выходить на старт спринта или на помост штангиста в 50 лет, бренча старыми медалями. В отличие от спорта, успехи в преподавательской и научной деятельности не столь тесно скоррелированы с мышечным тонусом и физиологическими функциями. Этим и привлекательна работа в высшей школе и академическом секторе.

Установление возрастных планок в университетах может обернуться не привлечением молодых, а отвращением от преподавательской карьеры. Профессорская стезя должна быть заманчива именно долгой и свободной борьбой в интеллектуальной сфере, состязанием умов, которое теоретически может идти всю жизнь - нужно лишь следовать четким и стабильным правилам.

Увы, реалии таковы, что мы живем в условиях фантасмагорического переизбытка вузов, студентов и преподавателей, нежелания ни работников вузов, ни администраций вводить международные критерии и индикаторы качества преподавания и научной работы. Поэтому возрастной фильтр не гуманен и, главное, не эффективен. Копирование французского или немецкого опыта, где в университетах действительно возрастной ценз выдерживается строго, не даст ничего, кроме инфарктов. Кстати, никто никаких «достойных пенсий» профессорам, как предлагают авторы статьи, не обеспечит.
Анвар КАСИМОВ, anvar@squ.edu.om

* * *

Полностью разделяю опасения коллег «о черепашьем темпе реформ» науки и образования в России. Впечатление такое, что никаких реформ нет, а есть их симуляция.

Перестройка началась уже 20 лет назад. Если кто еще помнит, поводом было научно-технологическое отставание СССР от стран Западной Европы и США. По логике вещей, с науки и образования естественно было и начинать: хотя бы уменьшить нагрузки преподавателей до западных норм (200-250 аудиторных часов в год), провести интеграцию АН СССР с вузами, перестать в вузах выпускать брак, неизбежный при нынешнем соотношении студент/преподаватель.

Все 20 лет делалось все, кроме этого.
В последние пять лет сплошные обещания: ждите, сегодня-завтра все начнется, в 2008 году научные работники будут получать в среднем по 30 000 рублей в месяц, появятся «научно-исследовательские университеты», «ведущие вузы России» и т.д. и т.п. Обещания столь грандиозны, что есть опасения, что 2008 год может и не наступить.

Идет игра на выживание. Сохраняем нервы и силы. Российское образование и наука переживают нелегкие дни.
Наиль ФАТКУЛЛИН, профессор физфака

* * *

Одним из главных принципов деятельности любого, особенно крупного, классического университета является нерасторжимое единство обучения и научных исследований. Это, в общем-то, старая, давно проверенная во всем мире истина. И авторы статьи А.Елизаров, Н.Ильинский, М.Храмченков не случайно обратились к этой теме: по независящим от самого коллектива нашего университета обстоятельствам это единство в современный период развития страны оказалось в значительной мере порушенным, главным образом в научной составляющей университета.

Статья, на мой взгляд, сверхактуальна. Суждения и идеи, высказанные в ней, пронизаны страстью, болью за перспективы гармоничного развития университета. Вот только неизбежно возникают вопросы: как обеспечить подлинное и всестороннее единение науки и образования? И наверное, вполне понятным и справедливым надо считать обращение авторов статьи для решения этой проблемы к структурам, отвечающим в целом по стране за достижение полнокровной жизни университетов.
Напрашивается необходимость и дальнейшего обсуждения поставленных вопросов на страницах газеты.
Марат САДЫКОВ, профессор

     

© 1999-2005 Казанский государственный университет